Galvenie
21.04.2014
МАРКСИСТСКАЯ МЫСЛЬ В ЛАТВИИ: ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ
Прежде чем браться за столь печальную тему, как "марксистская мысль в Латвии", хотелось бы напомнить о положении дел за рубежом.



Во всех развитых странах марксизм занимает почётное место в публицистике и науке. Оставим сейчас в стороне тех, кто пишет социалистические листовки, и посмотрим на представителей научной мысли. На Западе прочно укоренился так называемый академический марксизм. Профессор-марксист не является в этих странах какой-то уникальной редкостью. Существует солидная марксистская периодика в лице "толстых журналов". Проходят национальные и международные научные конференции марксистов. Ряд всемирно известных учёных не только пропагандирует марксизм, но и применяет его методику в своей научной деятельности. Кроме того, есть множество исследователей и научных писателей, стоящих на разных других социалистических платформах.
А теперь перейдём к Латвии. Как и во многих других странах, в конце XIX и в начале XX века в Латвии появляются первые литераторы-марксисты. Рассмотрим хотя бы некоторых.

Но начать следует с человека, который не только не был марксистом, но и к социалистам может быть причислен только с оговорками. Другое дело, что марксизм оказал на него сильное влияние. Как бы то ни было, латышский экономист Карлис Балодис приобрёл всемирную известность под именем Карл Баллод, когда издал на немецком языке нашумевшую книгу "Государство будущего" (1897 г.). Книга эта интересна чисто практическим подходом к делу: Балодис попытался математически "рассчитать" социализм и пришёл к выводу, что все условия для социализма уже есть.

С этого момента начинается развитие самостоятельной социалистической литературы, созданной латышами. Нет возможности перечислить все имена, ограничимся только главными.

Ф. Розиньш - активный публицист и организатор. Он первый приложил марксистские взгляды к конкретному анализу латвийской истории ("Латышский крестьянин", 1904). Сразу после него К. Ландерс издал более подробную работу об истории Латвии, написанную с позиций марксистской социологии ("История Латвии", 1908-1909).

Петерис Стучка - пожалуй, самый плодовитый и разносторонний из латышских марксистов. Другие социалистические авторы, бывало, умолкали после нескольких ярких выступлений. Со Стучкой этого не произошло. Однажды начав, он оставался активным долгое время. Наиболее известны были его юридические сочинения. Кстати, вот одно из высказываний Стучки: буржуазные правительства действуют на народ принуждением, а социалистическое правительство должно действовать убеждением, поэтому оно должно не "затемнять" народ, а просвещать его.

А вместе со Стучкой после окончания Гражданской войны в Советском Союзе оказалось немало и других латышских литераторов. Некоторые из них приняли весьма деятельное участие в марксистских дискуссиях.

При сколько-нибудь углубленном знакомстве с историей советского марксизма нельзя пройти мимо латышских имён. Карл Грасис (Карлис Грасис) - широко известный участник философских дискуссий 20-х годов, но также разносторонний и эрудированный писатель (среди прочего автор киносценария под названием "Женни фон Вестфален"). Ян Стэн, он же Янис Стиенис - один из активнейших "диалектиков" группы Деборина. Именно Стиенис своим выступлением в 1924 году инициировал главную философскую дискуссию в раннем СССР - войну "механистов" и "диалектиков". А кроме того, действовали ещё - Эфертс, Деглавс, Кнориньш, Карповицс... И если есть хоть какие-то основания говорить о самобытном "советском марксизме", то в его создании есть заслуга и латышей-марксистов.

Но этим латышская социалистическая литература не исчерпывается. Разве можно не упомянуть латышских социал-демократов (меньшевиков)! И они действовали отнюдь не в "безвоздушном пространстве": заслуживает быть отмеченной дискуссия, часто заочная, между латышскими коммунистами и латышскими социал-демократами. Из латышских социал-демократических теоретиков можно упомянуть хотя бы Е. Шиллерса (одно время бывшего личным секретарём у Г. Плеханова).

При этом социализм проник и в художественную литературу, создав в латышской культуре собственное направление. Сегодня нас может лишь удивлять, как много левых интеллектуалов дала столь небольшая территория в короткий срок.

Есть ещё один человек, обычно не включаемый в перечень латышских марксистов, но заслуживающий, чтобы его упомянуть в этом очерке. Это - Андрейс Упитс, известный писатель, беллетрист, придаваемый забвению в наши дни. Но не своими художественными произведениями он интересен в данном случае. Упитс - общественный деятель, талантливый марксистский публицист, автор статей, публиковавшихся на латышском языке начиная с 1911 года. Они собраны в XVIII томе его собрания сочинений советского издания. Написанные на злобу дня, его статьи, однако, не чужды широким обобщениям. После II мировой войны Упитс издал двухтомник "Латышская литература" (1952) по материалам своих лекций, читанных в Латвийском Университете сразу после войны (1945-1947). Эта книга занимается не стилистическим анализом и не обозрением "школ", а даёт чрезвычайно оригинальную и компетентную историю латышской литературы с точки зрения марксистской социологии.

Упитс удачно показывает социально-экономические корни латышской классической литературы. Попутно он даёт детальное и живописное изображение культурной и социальной жизни латышей. Анализ социального развития Латвии, набросанный Упитом, имеет самостоятельную ценность и отличается оригинальностью мысли (официальные установки ещё не были даны - приходилось волей-неволей быть самостоятельным!). Это - последнее проявление латвийской марксистской мысли. После этого наступил период затяжного и глубокого упадка.

Тем временем вокруг Латвии многое было по-другому. 60-е и 70-е годы во всём мире - это всплеск жгучего интереса к социалистической теории и практике. "Новые левые" стали едва ли не самым заметным явлением общественной жизни. Было сделано множество попыток "творческого развития" социалистической теории вообще и марксизма в частности. Это были отнюдь не умственные занятия. В довольно тесной связи с "новыми левыми" проходили массовые выступления. Философия выплёскивалась на улицы.
Можно сказать, левизна была "в моде". И вот, у нас этой моды просто не заметили. Во всём мире оживились разного рода левые, полулевые, окололевые и псевдолевые. Не было большей гордости для западного студента, чем назваться "революционером". Прогрессивная часть человечества восторгалась Эрнесто Че Геварой. Известнейшие философы сочувственно отзывались о марксизме и даже о марксизме-ленинизме. Отчасти эти процессы проникли и в некоторые республики СССР. Кроме широко разрекламированных диссидентов-антикоммунистов, возникли группки левых диссидентов на базе "демократического социализма" и "возвращения к Ленину". И только в Латвии не заметили мировой тенденции - как видно, знакомство с "западом" было ограниченное и поверхностное. При этом заносчиво подчёркивали свою принадлежность к "западной" культуре и презрительно отзывались о "каком-нибудь" Узбекистане.

Конечно, в шестидесятые-восьмидесятые годы в латвийской научной и политической литературе не было недостатка в обильном употреблении марксистской лексики. Но марксистской методологии не чувствуется. В написанных здесь статьях, монографиях и диссертациях нет самостоятельной постановки новых вопросов на базе марксизма. В сущности, это был просто позитивизм. Из марксизма брали не метод, а только терминологию.
В условиях маленькой республики марксизм прежде всего мог бы найти применение в гуманитарных науках. Например, кому разрабатывать марксистскую концепцию истории Латвии, как не латышам! И поэтому отсутствие марксизма ярче всего видно как раз в латвийской исторической науке. Тем легче было впоследствии перейти на откровенно антикоммунистические позиции.

Всем известно, что с 1991 года в латвийской политике и в науке воцарился дух либеральной реакции и крайнего антикоммунизма, причём латышская политическая, научная и культурная элита демонстрировала в этом деле полное единодушие.

А кого же у нас в последние годы можно было отнести к "академическим левым"? Непокорного "коммуняку" Вилиса Самсонса, не скрывавшего своих убеждений, но едва ли применявшего их в научной работе? Эрикса Жагарса, позволявшего себе осторожно не соглашаться с официальной трактовкой отечественной истории?

Янис Берзиньш из Института истории Латвии проявлял кое-какой интерес к истории пролетариата и издал ценные труды об уровне благосостояния латвийских рабочих в начале XX века. В своих книгах он давал исключительно статистику, старательно избегая каких либо широких обобщений - вот и вся его "левизна".

Пара-тройка условно "фрондирующих" историков. Маловато для европейской страны...
Но вот с конца 90-х годов начался новый поворот всемирной истории. На фоне продолжавшейся и даже усиливавшейся либеральной реакции началось (в какой-то мере) возрождение левых сил. Краткий, но мощный всплеск движения антиглобалистов стал одним из первых признаков этого. Понемногу новейшие тенденции докатывались и до латвийцев.

В 2008 году в Латвии был переиздан "Коммунистический манифест". Это понятно: кто-то от кого-то услышал, что на Западе сейчас выходят новые издания марксистской классики - надо, значит, и нам! Затем последовало продолжение. Официозное книгоиздательство Zvaigzne ABC, выпускающее в Риге учебную литературу, в 2010 году вдруг напечатало по-латышски первый том "Капитала". Но... чтобы сохранить лицо, сделали факсимильный репринт и предпослали оправдание: "публикуется по изд. 1973 г. с сохранением особенностей того издания". Под особенностями подразумевается старое предисловие Института Маркса-Энгельса-Ленина. Видимо, в издательстве решили, что этим достигается компромисс: и в ногу со временем, и не чересчур злободневно!

Запросы современного грамотного читателя такое предисловие не удовлетворит. Есть много вопросов, интересующих современного читателя, но не освещённых советскими комментаторами.

Кто, когда и как пробовал подтвердить или дополнить "Капитал"? Кто, когда и как пробовал его опровергнуть и отвергнуть? Что высказывали наиболее видные экономисты по поводу "Капитала"? На кого из них повлиял "Капитал" и до каких границ простирается это влияние? Какие школы возникли в марксизме на основе различных толкований "Капитала"? На все эти вопросы ответ у Zvaigzne ABC один - молчание.

Но может быть, нынешнего читателя больше заинтересует историография "Капитала". Какова была научная и хозяйственная обстановка в годы создания "Капитала"? Каким кругом источников Маркс воспользовался? Какие источники, наоборот, остались за пределами его внимания или, допустим, были проигнорированы? Ответа нет.

А можно было б ещё высказаться об индивидуальных особенностях литературного стиля Маркса, оценить, насколько "Капитал" гармонирует с философскими позициями Маркса (он, в конце концов, был доктором философии, а не экономики!). Наконец, можно было бы рассказать, чем вызвано переиздание и на какую цель оно направлено. И ещё многое мог бы сказать новейший комментатор, пишущий предисловие и послесловие к новому изданию "Капитала".

Но сегодня в Латвии просто не осталось ни одного учёного, способного дать современное академическое предисловие к такой книге. Собственных научных школ, в общем, нет. Единомыслие победило. После 1991 года всех несогласных учёных отодвинули от преподавания и упрятали в Академию Наук. В итоге удовлетворять неизбежный спрос на оппозиционную мысль приходится благонамеренному издательству. Охранители вынуждены заниматься "антисистемной" деятельностью.

Но, в конце концов, "Манифест" и "Капитал" - это старина. В те же самые годы на латышском языке по неизвестной причине вышла известная работа Т. Иглтона "Марксизм и литературоведение". Даже не понятно, по каким критериям отобрали для публикации именно это сочинение. Надо полагать, оно показалось издателям самым безобидным (или самым коротким). Маленькая книжечка Иглтона - единственное из современного марксизма, что издано в Латвии и на латышском языке. А потому - "эта маленькая книжечка стоит целых томов"...

Для сравнения: в конце XIX и в начале XX века в Латвию из Западной Европы доставлялась новейшая социалистическая литература, печатали её и в самой Латвии, выходили переводы на латышский язык, издавались левые газеты.
А есть ли сегодня почва для латвийского марксизма? На этот вопрос надо решительно ответить: да! Марксистская мысль в нашей стране может не только существовать, но и развиваться. У нас в Латвии марксисту есть над чем подумать. Феномен "антилевой Латвии" сам по себе нуждается в марксистском осмыслении. Нельзя же всерьёз принимать конспирологические, националистические и антикоммунистические объяснения наших противников. Если в обществе длительное время были сильны антилевые настроения, то нам необходимо проанализировать причины этого, применяя марксистскую социологию. Это значит: изучить латвийские социальные отношения и их корни в прошлом.

Латвийские марксисты могли бы сделать полезное дело, издав электронный или бумажный сборник со статьями старых латышских марксистов. Было бы интересно собрать разных авторов под одной обложкой. В пятидесятые-семидесятые годы в Советском Союзе были переизданы лишь "избранные сочинения" некоторых латышских большевиков. Эти издания не дают представления о латышской социалистической мысли как о целостном явлении. Некоторые знаменательные статьи вообще никогда не переиздавались и только лишь упомянуты в библиографиях; с другой стороны, многие публикации в старых газетах, прежде недоступные, теперь находятся в свободном доступе в интернете. Повторная публикация нашей классики представляет собой не только исторический интерес. Такой сборник мог бы стать настоящим манифестом, особенно если включить в него статьи, сохраняющие злободневность.

Взгляд в прошлое позволяет быть оптимистом: нынешнее положение дел не извечно. И если сегодня нам, социалистам Латвии, надо учиться у иностранных друзей - наших современников, то есть чему поучиться и у наших латвийских предшественников - основателей латвийского социализма.

Александр Локощенко
Latvijā / Skatīts 808 / Piebilda lspr Reitings: 5 / 2
Copyright MyCorp © 2013. Uztaisi bezmaksas mājas lapu ar uCoz