Galvenie
14.05.2014
ФАШИСТСКИЙ ПЕРЕВОРОТ 15 МАЯ 1934 ГОДА

ФАШИСТСКИЙ ПЕРЕВОРОТ 15 МАЯ 1934 ГОДА

Историю буржуазной Латвии можно разделить на два, заметно различающихся периода: период буржуазно-парламентарной республики и последовавшие затем годы фашистской диктатуры. Эти периоды разделяет памятная старшим поколениям жителей республики дата — 15 мая 1934 года. Именно в этот день, а точнее в ночь с 15 на 16 мая, со сцены политической жизни буржуазной Латвии исчезли парламент (сейм), выборные органы самоуправления и все политические партии, а внутреннюю и внешнюю политику государства стал единолично определять «вождь» и «хозяин земли», как льстиво величали его в ближайшем окружении, «президент министров» и министр иностранных дел Латвийской Республики Карлис Ульманис.
Но он не долго довольствовался титулом главы правительства. Как и всякий диктатор, К. Ульманис стремился узурпировать всю полноту власти в стране. В апреле 1936 г. он объявил себя «президентом государства и президентом министров». Последующие — и оказавшиеся, к счастью, последними — годы его правления несли на себе печать все более укоренявшейся во всех сферах жизни Латвии диктатуры фашистского толка.
Несмотря на вполне однозначный характер пере¬ворота, совершенного К. Ульманисом 15 мая 1934 года, в нашей литературе мы не употребляем обозначение «фашистский» применительно к Латвии как государству, к таким государственным институтам, как латвийская армия, полиция и т. п. Только айзсаргов — главную военную и политическую опору режима К. Ульманиса — мы прямо называем (на вполне законном, разумеется, основании) военно-фашистской организацией.
В некоторых изданиях (и не только в республиканских, но и в центральных) режим Ульманиса именуется «авторитарным», «диктаторским», «прошафистским». В этом проявляются или незнание истинных обстоятельств того времени, или попытки как-то сгладить, обойти вопрос о том, что в буржуазном Латвии в последние годы ее существования власть узурпировала фашистская диктатура.
Ныне можно услышать высказывания о том, что фашизм в Латвии был-де не таким, как в Германии или Италии, что во времена Ульманиса в Латвии не осуществлялись в широких масштабах репрессии, не преследовались евреи. Что правда, то правда. Режим Ульманиса несколько отличался от режима Гитлера в Германии или Муссолини в Италии. Существо различий следует искать в том, что Латвия в социально-экономическом отношении представляла собой сельскохозяйственную страну с большим процентом мел¬кой буржуазии, а Германия достигла высокой степени капиталистического развития.
В Латвии не было монополистической буржуазии, не имелось монополистических объединений (один синдикат и четыре картеля были скорее исключением из правил, а не правилом). И созданные в годы режима Ульманиса так называемые «национальные акционерные сообщества» являлись государственными капиталистическими предприятиями, а не монополистическими. Социальной базой режима Ульманиса была, как уже отмечалось, сельская буржуазия.
Да, в Латвии, в отличие от Германии, не преследовали евреев. Но их не преследовали и в некоторых других государствах фашистской диктатуры: в Италии (до 1938 года), Венгрии (до 1942 года), Румынии, Болгарии, Испании, Португалии. Их не преследуют и сейчас в Чили и Парагвае.
В Латвии 1934—1940 годов, в отличие от Германии, Италии и других стран фашистской диктатуры, даже в отличие от Литвы и Эстонии, не было руководящей фашистской партии как политической базы режима. Организация айзсаргов в действительности выполняла лишь часть функций, этой партии. Зато все главные и определяющие признаки фашистской диктатуры — террор и притеснения, ликвидация буржуазно-парламентарного режима, авторитарная власть, социальная демагогия и безудержная проповедь национализма — были представлены в полном объеме. Были у Ульманиса и «свой» концентрационный лагерь в Лиепае, и Калнциемская каторга, были попытки применить смертную казнь для политических противников, но под влиянием ряда внутренних (широкие протесты со стороны интеллигенции) и внеш¬них причин (главным образом, боязнь потерять благо-склонность руководящих кругов Англии, на которую К. Ульманис ориентировался) его режим несколько отстал в этом отношении от Гитлера или Франко.
Итак, в ночь с 15 на 16 мая 1934 года в Латвии произошел фашистский переворот и был установлен режим фашистской диктатуры. Но тут возникают недоуменные вопросы. Во-первых, как это случилось? Был ли переворот неизбежным? Было ли это закономерным для Латвии явлением? Имелись ли силы, которые могли бы его предотвратить?
Теперь, оглядываясь на эти события с расстояния более чем 50 лет, можно сказать: да, переворот, по мнению автора, был неизбежным. Он был предопределен теми обстоятельствами, которые в начале 30-х годов сложились во внутренней политике Латвии, и обусловливался также внешними факторами. К последним прежде всего относится приход гитлеровцев к власти в Германии в январе 1933 года. Характеризуя внутриполитическую жизнь Латвии, можно сказать, что уже в 1933 году буржуазия взяла неизменный курс на установление фашистской диктатуры. Экономический кризис и связанная с ним революционная активность пролетариата Латвии очень пугали высшие слои латвийской буржуазии.
Готовясь сбросить с себя буржуазно-демократические одежды, она решила нанести первый удар по революционному движению, коммунистам Латвии. Занозой в глазу была для буржуазии рабоче-крестьянская фракция в сейме. Ее решено было ликвидировать в первую очередь. 21 апреля 1933 года прокурор судебной палаты А. Канепитс направил всем прокурорам окружных судов телефонограмму, в которой требовал представить сведения о депутатах рабоче-крестьянской фракции сейма обоих созывов, о возбуждавшихся в разное время против них делах и находящихся на расследовании материалах. История Европы знает подобный случай, когда во Франции в феврале 1940 года по сфабрикованным обвинениям были отданы в руки буржуазного правосудия и в апреле осуждены депутаты-коммунисты.
В Латвии это случилось 21 ноября 1933 года. Депутаты сейма были арестованы у дверей парламента. Уже один этот факт вносит ясность в понятие «истинная демократия» в буржуазной Латвии. Но и такая «демократия» не удовлетворяла больше буржуазию. В 30-е годы в Латвии, словно грибы после дождя, появлялись фашистские организации, лидеры которых кричали о «национальной диктатуре», о ликвидации партийной системы и т. д. Наиболее сильной из них была организация «Огненный крест» («Угунскрустс»), позднее — «Перконкрустс» («Громовой крест»). Начался процесс фашизации и среди немцев, проживавших в Латвии, создавалась гитлеровская «пятая колонна».
Еще 24 октября 1933 года депутаты наиболее круп¬ной и сильной партии латышской буржуазии — Латышский крестьянский союз внесли в сейм проект изменений конституции, который предусматривал ограничение прав парламента и уменьшение числа депутатов. В сейме началось обсуждение этих изменений: на 18 мая 1934 года было назначено третье чтение проекта изменений.
Проект изменений явно был направлен на установление в стране диктатуры и передачу всей пол¬ноты власти лидеру Крестьянского союза Карлису Ульманису. Являвшийся в ту пору президентом Альберт Квиесис (тоже член Крестьянского союза) в своей новогодней речи 1 января 1934 года поддержал проект изменений конституции.
Надо сказать, что на проходивших осенью 1931 года выборах в IV сейм за списки кандидатов Крестьянского союза было подано 118 443 голоса — 12,25 процента, и он был представлен всего 14 депутатами (из ста).
Социальной базой Крестьянского союза являлись 40 000 крупных сельских хозяйств. Он имел прочные позиции в армии, государственном аппарате, в его руках фактически находилась организация айзсаргов. Но при наличии 12-процентной поддержки говорить от лица всего народа! Падение авторитета Латышского крестьянского союза среди избирателей в первую очередь определялось различными темными проделками его лидера Карлиса Ульманиса. Не случайно его политические противники — латышские социал-демократы прозвали «вождя» «отцом коррупции».
В конце 1933 — начале 1934 года кандидатами на пост диктатора являлись и некоторые другие политические деятели. Руководитель фашистской организации «Перконкрустс» Густав Целминьш уже мечтал о том, как он будет принимать у Рижского дворца шествие своей одетой в серые рубашки армии живодеров. Руководитель Национального объединения Арведс Берге надеялся, что ни одна «национальная диктатура» не обойдется без его знаний и практического опыта. Охотно занял бы кресло диктатора и Маргерс Скуениекс, прошедший путь политического ренегатства от социал-демократа до крайнего националиста.
У лидеров же таких маловлиятельных фашистских группировок, как «легионеры», «Хозяйственный центр», «Латвийская национал-социалистская партия», «Новый крестьянский союз», надежды заполучить государственную власть были незначительны. Им оставалось только «шуметь» и пугать широкие массы населения Латвии грядущим террором. И тогда уж К. Ульманис сможет приписать себе еще и славу «спасителя народа» от террора перконкрустовцев и «легионеров».
Когда впоследствии, уже в годы его правления, у К. Ульманиса спрашивали, как это он пришел к мысли об установлении диктатуры в Латвии, «вождь» туманно ссылался на какую-то свою речь, произнесенную весной 1933 года в Курземе. Но все-таки, надо полагать, такая мысль возникла у него во время поездки в Германию осенью 1933 года и знакомства там с пресловутым «новым порядком». Правда, не¬давно на Западе в изданиях латышских эмигрантов появилось сенсационное сообщение о том, что тогдашняя «поездка» К. Ульманиса в Германию — не более как... мистификация, ибо именно в это время он якобы лечился в клинике профессора Екаба Алксниса, где ему была сделана хирургическая операция. Однако данное сообщение оспаривает пользующийся большим авторитетом у эмигрантов ведущий биограф К. Ульманиса профессор Эдгар Дунсдорфс. В этой связи заслуживает внимания тот факт, что о своей поездке в Германию в ноябре 1933 года К. Ульманис выступал с обширным докладом в помещении Латвийского центрального сельскохозяйственного бюро и это в то время широко освещалось в прессе.
В начале 1934 года инициаторов переворота поторапливали три важных обстоятельства. Первое: февральские события в Австрии, где рабочий класс Вены впервые выступил под совместным руководством коммунистов и социал-демократов. Второе обстоятельство: в Латвии 24—25 февраля 1934 года был вынесен на голосование проект закона об обеспечении рабочих в старости, в случае потери трудоспособности и безработицы. Он был предложен социал-демократами, но Коммунистическая партия активно вы¬ступила в его поддержку. В голосовании приняли участие 414 903 избирателя, из них «за» проголосовало 385 453, «против» — 27 802, 1648 голосов были признаны недействительными. Для принятия закона не хватало 72 500 голосов. Но для буржуазии эти цифры прозвучали как сигнал к атаке против рабочих организаций. Ей уже мерещился объединенный фронт рабочего класса. И третье обстоятельство — совершенный 12 марта 1934 года К. Пятсом и И. Лайдонером фашистский переворот в Эстонии.
И К. Ульманис начал действовать. Прежде всего следовало убрать правительство Адольфа Бледниека (руководителя партии новохозяев и новоземельцев), в котором участвовал и Крестьянский союз. 2 марта 1934 года правительство пало. А на следующий день на съезде Крестьянского союза уже открыто шла речь о том, что «близятся новые времена». Формирование нового правительства было поручено К. Ульманису, и 16 марта 1934 года 50 голосами против 40 при одном воздержавшемся оно было утверждено сеймом. Минимальное большинство было обеспечено путем обещаний, подкупа и с помощью других характерных для буржуазии приемов. Главой правительства и министром иностранных дел стал К. Ульманис, министром внутренних дел — В. Гулбис, военным министром — Я. Балодис. Этим деятелям Крестьянского союза в сущности принадлежала решающая роль в подготовке и организации переворота. Но тут следовало бы вспомнить еще одного депутата Крестьянского союза — Алфреда-Екаба Берзиня, в руках которого находилась практически вся «техника» подготовки переворота. Он являлся начальником отдела информации штаба айзсаргов.
Правительство Карлиса Ульманиса начало свою деятельность с массовых арестов коммунистов в Лиепае, Вентспилсе, Тукумсе, Айзпуте, Приекуле. Коммунисты Латвии неоднократно указывали на угрозу фашистского переворота. В выпущенном Компартией в апреле 1934 года нелегальном воззвании, посвященном празднованию 1 Мая, говорилось: «В Латвии создано правительство Ульманиса. Это правительство фашизма, войны и предательства народа. Буржуазия бросила этого деятеля на чашу весов, чтобы он спасал фабрикантов и крупных владельцев, сгибая в бараний рог рабочих, трудовых крестьян и безработных Латвии». К сожалению, борьба Коммунистической партии Латвии за то, чтобы создать единый фронт с социал-демократами и преградить путь фашизму в Латвии, закончилась безуспешно.
О том, что К. Ульманис заблаговременно готовил переворот, свидетельствовали также изменения в государственном аппарате. Значительные перемены были произведены в армии, политическом управлении. Начальником Рижского гарнизона и командиром Видземской дивизии вместо генерала К. Гоппера К. Ульманис назначил близкого ему генерала Кришьяна Беркиса, который до этого командовал Латгальской дивизией. Начальника управления политической полиции Озолиня, близкого к кругам Демократического центра, он заменил на члена Крестьянского союза Яниса Фридрихсона.
То, что в Латвии в ближайшее время будет совершен переворот, ни для одного политического деятеля не было секретом. И каждый из них хорошо пони¬мал, что ни 5000 перконкрустовцев Густава Целминьша, объединенных в организацию «Новая Латвия», ни 150 «легионеров» не способны захватить власть в свои руки.
Весной 1934 года проходили съезды ведущих политических партий Латвии. Все они (за исключением партии католиков и крестьян Латгалии) согласились с изменениями в конституции, с созданием «национального правительства» и т. д. К. Ульманис ловко пугал их угрозой перконкрустовского переворота. В ночь на 21 апреля 1934 года перконкрустовцы оклеили своими воззваниями, призывавшими к установлению национальной диктатуры, улицы городов Латвии. Нужно было спешить. Проект изменений конституции больше не удовлетворял К. Ульманиса (в особенности то, что сейм отверг требование, чтобы президент избирался не парламентом, а всеми избирателями). И он делает шаг, который Арведс Берге в большой статье, помещенной в номере газеты «Латвис» («Латыш») от 8 мая 1934 года называет «прыжком в темноту». Первые две майские недели 1934 года были в полном смысле слова подготовкой к та¬кому прыжку. К. Ульманису пришлось уговаривать Я. Балодиса, президента А. Квиесиса, привлечь к осуществлению своих планов М. Скуениекса. К чему такая предусмотрительность? Чего он так опасался? Кто мог противиться перевороту, помешать ему свершиться?
Ответ один: рабочий класс. Определенная неясность была и в отношении армии. К. Ульманис не был полностью уверен даже в депутатах сейма от своей партии, с подозрительностью относился к Г. Целминьшу и К. Паулюку. Наверное, правы те авторы, которые в своих исследованиях указывают, что большая часть депутатов сейма от Крестьянского союза о планах переворота не была информирована.
Меньше всего вызывала сомнения 40-тысячная «гвардия Ульманиса» — организация айзсаргов с ее 19 уездными и железнодорожным полками. Правда, среди айзсаргов уже появились перконкрустовцы. Поэтому для устрашения непокорных в конце апреля 1934 года из 5 батальона 5-го Рижского полка айзсаргов было исключено 46 человек. После этого здесь стало спокойнее.
А что делали социал-демократы Латвии — крупнейшая политическая партия, обладавшая неоспоримым влиянием на рабочий класс? К 1 января 1934 года в Латвийской социал-демократической рабочей партии (таково было ее официальное название) вместе с организацией «Трудовой молодежи» и еврейским «Бундом» было 12 089 членов (из них 8902 — непосредственно члены ЛСДРП). Социал-демократы имели также свою военно-спортивную организацию — «Страдииеку спорта савиениба» — сокращенно CCC («Рабочий спортивный союз», ранее называвшаяся «Страдниеку спорте ун саргс» — «Спорт и страж рабочих»), в которой на август 1933 года насчитывалось 6800 членов. С этой силой пришлось бы считаться. Но напрасно беспокоились К. Ульманис и его окружение — дальше громких фраз лидеры социал-демократов не пошли.
Почему же так? Ведь социал-демократическая партия не была заинтересована в перевороте, он грозил ей полным политическим крахом. Существует пред¬положение, что социал-демократические лидеры ожидали переворота, но не от К. Ульманиса, а со стороны перконкрустовцев. Конечно, такое предположение кажется несерьезным, так как лидеры социал-демократов Фр. Мендерс, А. Рудевицс, Ф. Циеленс, П. Калниньш, Б. Калныньш не являлись простачками в политической борьбе и хорошо ориентировались в складывавшейся ситуации. А потому их поведение накануне переворота можно оценить однозначно — это была сознательная дезинформация рабочего класса, прямое предательство его интересов.
5 и 6 мая 1934 года в Народном доме (на углу нынешних улиц П. Стучкас и Сарканармияс) состоялся 19-й съезд Латвийской социал-демократической ра¬бочей партии. Многие ораторы выступали против угрозы наступления фашизма. «Социалдемократс» и «Страдниеку Авизе» («Рабочая газета», выходившая в Лиепае) вышли с заголовками: «Нигде не написано, что и в Латвии фашизм должен прийти к власти», «На каждую попытку переворота ответим генеральной стачкой и вооруженным сопротивлением». Может быть, какая-то часть рабочей молодежи действительно верила тому, что Фрицис Мендерс или Бруно Калныньш призовут к генеральной забастовке. Коммунисты на этот счет не строили никаких иллюзий. Они знали, что все их предложения о создании единого фронта были отвергнуты лидерами социал-демократов.
5 мая 1934 года близкая к К. Ульманису газета «Педея Бриди» («В последний час») опубликовала статью некоего Я. Витола с открытыми угрозами в адрес депутатов сейма: «Одумайтесь, еще есть время!»
Ко всему этому вспыхнул скандал в сейме. Депутат сейма от партии новохозяев Я. Брейкш поведал о том, что директор административного департамента министерства внутренних дел Янис Аншмитс в одном из рижских ресторанов в состоянии опьянения про¬болтался о готовящемся перевороте в присутствии командиров латгальских полков айзсаргов. Сейм за¬крытым голосованием 46 голосами против 42 при трех воздержавшихся принял резолюцию: «поручить правительству немедленно уволить с государственной службы директора административного департамента министерства внутренних дел Аншмитса». Но нажим со стороны реакционно настроенных депутатов был столь сильным, что через три дня сейм закрытым голосованием отменил это решение.
Ульманис решается совершить переворот в ночь с 15 на 16 мая. К нему якобы поступила информация, будто бы «легионеры» назначили на этот день свой переворот и «готовятся расстрелять членов правительства и сейма». Вряд ли сам Ульманис верил этой версии...
15 мая 1934 года под руководством К. Ульманиса проходило последнее заседание «законного», т. е. утвержденного парламентом, правительства. Оно началось в 13.20 и закончилось в 15 часов. В тот же день в 17.05 открылось девятое заседание 9-й сессии IV сейма, которое закончилось в 19.52. На нем уже не было многих депутатов, заблаговременно ушел с заседания и К. Ульманис.
В эти часы военный министр Я. Балодис отправил на места такую телефонограмму: «Начальников местных гарнизонов Даугавпилса, Лиепаи и Плявиняс (там находился штаб Латгальской дивизии. — Э. Ж) по вопросам гарнизонной службы подчиняю непосредственно начальнику Рижского гарнизона генералу Беркису». Этим распоряжением парализовалась любая попытка тогдашнего командующего армией генерала Мартина Пеникиса вмешаться в ход событий.
Вечером 15 мая переворот фактически уже начался. Дом правительства по улице Кр. Валдемара, 3 был погружен в темноту. Здесь находились министерство иностранных дел, государственная канцелярия. Здесь же проходили и заседания кабинета министров. Через входную дверь по установленному паролю «Елгава» пропускались лишь лица, причастные к перевороту.
В служебную квартиру К. Ульманиса (она находилась на 4 этаже здания и выходила окнами на нынешнюю 2-ю среднюю школу и на улицу Горького) прибыли Я. Балодис и А. Берзиныш, несколько позже — министр внутренних дел В. Гулбис, а также М. Скуениекс. Этажом ниже, в зале для ожиданий, собрался военный штаб переворота во главе с генералом Кришьяном Беркисом. Здесь же находились начальник айзсаргов К. Праулс, Я. Аншмитс (ему была подчинена латвийская полиция), полковник О. Фогельманис и другие. После 23 часов сюда при¬были офицеры связи от всех воинских частей Рижского гарнизона. Отдано распоряжение направить 6-й рижский пехотный полк (командир полка Р. Клинсонс) из своих казарм в Московском предместье в центр Риги.
Когда подразделения полка вышли в район Центрального рынка, как было условлено, были вскрыты секретные пакеты. В них содержался приказ — занять государственные учреждения и стратегически важные пункты в городе. Один взвод полка прибыл и в дом правительства. Из штаба переворота поступило распоряжение Екабпилсскому полку айзсаргов направиться в Ригу. Сюда же стягивались айзсарги Рижского уезда и Елгавы вместе с их гордостью — танкеткой, подарком елгавских торговцев. Таким образом, в столицу было стянуто около 2500—3000 айзсаргов. Активную роль в организации переворота сыграл батальон связи 5-го рижского полка айзсаргов в распоряжении которого было много мотоциклистов.
В 23 часа в полной темноте (и это происходило в квартире президента министров!) сидели, изредка чиркая спичками, руководители «обновленной Латвии» К. Ульманис, Я. Балодис и А. Берзиныш. Прервана всякая телефонная связь. А. Берзиньш принес с собой текст манифеста, объявлявшего о перевороте. Ульманис внес в него несколько поправок. В фразе «Легионеры» готовят государственный переворот» он вычеркнул слово «легионеры», заменив его на «руководство безответственных групп».
Манифест, появившийся утром 16 мая 1934 года на улицах Риги за подписями К. Ульманиса и Я. Балодиса, был полон лжи, демагогии и националистических призывов. В нем указывалось, что вводится исключительное (т. е. военное) положение, но эти действия якобы «не обращены против латвийской демократии», что переворот «даст нам Латвию, в которой не будет места ни классовой, ни враждебной политике, где равными будут все деятельные сыны народа — крестьянин и горожанин, рабочий и чиновник»... Руководители переворота, которые скрыли свои намерения даже от членов своей партии — Крестьянского союза, в манифесте ссылались на «волю народа».
Пока министр внутренних дел В. Гулбис диктовал машинистке текст этого «исторического» документа, на рижских улицах уже хозяйничали носители идей «сильной и латышской Латвии». В Рижский Народный дом направился батальон 5-го Цесисского пехотного полка (командир полка Ф. Вирсайтис) с батареей полка зенитной артиллерии. Солдаты этого полка заняли парк 1905 года и установили там пулеметы. Без всякого сопротивления был захвачен Народный дом. Комендант Риги В. Малцениекс руководил захватом здания сейма и арестовал его коменданта Р. Лиелбиксиса. Шпики политуправления, полицейские и айзсарги проводили важное задание — арестовывали врагов «новой Латвии», в первую оче¬редь лидеров социал-демократов, а также противников К. Ульманиса из лагеря буржуазии (П. Лейкарта, М. Калистратова, некоторых лидеров партии новохозяев и др.).
В эту ночь на даче президента сейма Паула Калниньша в Межапарке раздался единственный выстрел, который произвел в потолок руководитель CCC Бруно Калныньш. На этой даче было обнаружено 90 револьверов, 4 винтовки, 1 ручной пулемет, а у социал-демократа Я. Целмса — 23 револьвера, у К. Улпе — 20. Еще долго айзсарги будут пытаться найти «потайные склады оружия» в Народном доме, в блочных домах близ парка 1905 года и на улице Аусекля. Даже сообщение министра внутренних дел В. Гулбиса о том, что каждому, кто обнаружит склад оружия, будет выдано вознаграждение в 2000 латов, осталось безрезультатным. А как нужны были эти «тайные арсеналы» для оправдания совершенного переворота!..
Ночью 16 мая Ульманис информировал о совершившемся перевороте тогдашнего президента Латвии Алберта Квиесиса и «разрешил» ему еще 2 года за¬нимать свой пост. Такова плата за грубейшее попрание конституции, бездействие «законного» президента, а также командующего армией генерала М. Пеникиса и начальника штаба армии генерала М. Хартманиса.
Жизнь в «обновленной Латвии» началась с арестов коммунистов и социал-демократов, с разгрома помещений рабочих профсоюзов и сожжения красных флагов. В конце мая в Лиепае был создан концентрационный лагерь (первоначально его намеревались «разместить» в Болдерае). Первыми узниками лагеря были сотни арестованных в ночь с 15 на 16 мая. Но аресты продолжались и в последующие дни: в Риге, Лиепае, Даугавпилсе, Вентспилсе — по всей Латвии.
С 15 мая 1934 года вводилось военное положение. Оно продолжалось 1371 день — по 15 февраля 1938 года, регулярно продлевавшееся на 6 месяцев. Вслед за этим последовали распоряжения нового режима о прекращении работы сейма (члены его президиума были интернированы), о приостановке деятельности 31 газеты. Была прекращена деятельность 29 профсоюзов, в которых состояло 29 460 членов, немедленно закрыты 178 различных обществ и союзов, а 312 было рекомендовано самоликвидироваться. Приостанавливалась деятельность 60 городских дум и ликвидировались уездные управы. Из 60 городских голов были оставлены 36, а все 1455 членов городских дум освобождены от обязанностей. Заменялось большинство членов городских правлений и членов ревизионных комиссий. Отстранялись от должностей 263 волостных старшины, вместо них назначались но¬вые лица. Было также заменено 45% членов воло¬стных правлений. Сохранились предлинные списки неблагонадежных членов волостных правлений, в ко¬торых рядом с социал-демократами фигурировали члены партии новохозяев.
Из службы самоуправления Риги после переворота было освобождено 707 работников. В школах в массовом порядке освобождали прогрессивных учителей. Были запрещены всякие политические собрания и шествия; они могли проводиться только с заблаговременного разрешения префекта или уездного начальника (начальника полиции). Это касалось даже классных вечеров учащихся.
17 мая 1934 года в газете «Педея Бриди» («В последний час») сообщалось о том, что по условиям военного положения следует докладывать в префектуру и получать там разрешение на проведение свадеб, крестин, похорон, именин, дней рождения и тому подобных мероприятий, если в них предполагается участие многих гостей. В противном случае нарушителю закона грозил суровый суд. Какие-либо комментарии здесь излишни.
Таковы были первые шаги нового режима, который в угоду К. Ульманису называли «возрождением Латвии» и «третьим освобождением». Характерно, что главу этого режима самым первым у входа в дом правительства утром 16 мая поздравил посол фашистской Италии в Латвии Мамели. Он хорошо понимал, откуда идут корни взращенного на латышской земле ядовитого дерева.
Хотя о фашистском перевороте 15 мая 1934 года опубликовано сравнительно много материалов с различной степенью достоверности, все еще остается много неясных вопросов. Так, например, были ли информированы лидеры социал-демократов и конкретно Бруно Калныньш о том, что в ночь с 15 на 16 мая произойдет переворот? Существовали ли перед 15 мая у «легионеров» какие-либо контакты с руководством армии (конкретно с генералом Р. Клявинем и полковником О. Гросбартом)? И являлся ли только простой случайностью тот факт, что вечером 15 мая на рижском аэродроме «Спилве» приземлился большой транспортный самолет из Германии, чтобы на следующий день увезти туда делегацию латвийских журналистов? Может быть, самолет предназначался для бегства заговорщиков на случай неудачного исхода переворота?
История, вернее, архивы, еще многое хранят, многое, надо полагать, так и останется неизвестным. 18 мая 1934 года было сформировано новое правительство Карлиса Ульманиса. Как было сказано в декларации правительства, «функции сейма до проведения конституционной реформы исполняет кабинет министров». В годы диктатуры Ульманиса так никто и не дождался обещанной реформы.
Новое правительство «национального единства» или «национального возрождения» начало со лжи. Из его первого состава (министр-президент и министр иностранных дел К. Ульманис, товарищ министра-президента М. Скуениекс, министр-финансов Л. Экис, министр внутренних дел В. Гулбис, министр просвещения Л. Адамович, военный министр Я. Балодис, министр сообщения В. Эйнбергс, министр земледелия Я. Каулиньш, министр народного благополучия В. Рубулис, министр юстиции X. Апситс) лишь X. Апситс и, разумеется, К. Ульманис сохранили свои посты, остальные впали в немилость.
Фашистский переворот и созданный Ульманисом фашистский режим являются мрачными страницами в политической истории Латвии. Это был тяжелый удар по революционному рабочему движению, но сломить и уничтожить его заговорщикам не удалось. Даже в тяжелых условиях режима Ульманиса коммунисты Латвии продолжали революционную борьбу, они добились создания единого рабочего и антифашистского фронта. Годы ульманисовского режима – канун социалистической революции 1940 года. На развалинах этого режима в Латвии образовалось новое социальное устройство.

Э. ЖАГАР,
кандидат исторических наук,
сборник «Латвия на Грани эпох II»,
1988 год.

Latvijā / Skatīts 1697 / Piebilda lspr Reitings: 0 / 0
Copyright MyCorp © 2013. Uztaisi bezmaksas mājas lapu ar uCoz