КУРЛЯНДСКАЯ ГУБЕРНИЯ

***

 

Телеграмма   начальника   Курляндского   губернского    жандармского управления в департамент полиции, 14 января 1905 г.

 

Сегодня в Митаве началась забастовка, вооруженные палками ра­бочие переходят с фабрики на фабрику, останавливая работы.

 

Полковник Дремлюга.

 

***

Телеграмма   начальника   Курляндского   губернского    жандармского управления в департамент полиции, 17 января 1905 г.

 

Забастовка в Митаве продолжается. Сегодня рабочие предъявили хозяевам требования. На улице выстрелом из толпы ранен городовой. Пока особо серьезного нет. Сегодня забастовка началась в Виндаве. Командирован мной подполковник Сафонов и выехал начальник отделения Петров.

 

Дремлюга.

 

***

Телеграмма начальника Виндавского отделения жандармского полицейского   управления   железных   дорог   в   департамент   полиции 17 января 1905 г.

 

Сегодня рано утром толпа рабочих человек двести, окружив конто­ру агентства на Виндавском элеваторе, предъявила   администрации какие-то требования. На предложение стать на работы толпа с кри­ками двинулась к железнодорожному порту, разогнала рабочих, вы­шедших на работу. Работа прекращена. Толпа с шумом направляется к станции Виндава, работа в депо мастерских и на пути прекращена

 

Подполковник Петров.

 

***

Из доклада курляндского губернатора министру внутренних дел,

17 января 1905 г.

 

В 9 часов утра 14 сего января па чугунно-литейный завод Фетте, по Гривскому шоссе г. Митавы явились, как впоследствии установле­но, политические манифестанты из гор. Риги и потребовали прекра­щения работ. Рабочих на заводе всего около 40 человек, и они под­чинились требованию. Усиленные этими рабочими манифестанты направились к замочной фабрике Крамера по Добленской улице Мпта­вы, где рабочие, в количестве уже около 300 человек, также немед­ленно прекратили занятия, и затем толпа манифестантов и забасто­вавших направилась к клеенчатой фабрике Гребнера с целью подго­ворить рабочих и этой фабрики к забастовке, что им также удалось. Соединенная толпа фабричных рабочих обошла после этого другие фабрики Митавы, требуя остановки работ.

 

Рабочих сопровождала толпа городских жителей. Активных беспо­рядков и насилий произведено не было. Когда толпа проходила мимо губернской тюрьмы, митавский полицеймейстер, по моему приказа­нию, просил начальника местного гарнизона выслать роту, но толпа проследовала дальше. Всю ночь с 14 на 15 января по городу ходили военные и полицейские патрули.

 

15 января 1905 г., с 9 часов утра, ко мне стали поступать от по­лиции сведения о том, что рабочие опять собираются на городских улицах. К 10 часам утра толпа возросла до 800 — 1000 человек, и состояла из рабочих, городских жителей, женщин, детей и опять учащихся.

 

Руководимые политическими манифестантами рабочие, не произво­дя насилия, вновь переходили от фабрики к фабрике с целью прекра­тить работы; но в этот день фабрики были закрыты.

 

Из участвовавших в толпе учеников гимназии — двое литовцы — советом последней, по выяснении их фамилии, были предположены к исключению; но мною предложено директору гимназии не обострять этой мерой положения города и вообще до прекращения беспорядков не принимать решительных мер против учащихся, если и будет обна­ружена какая-либо прикосновенность их к беспорядкам. Об участии учеников директором гимназии будет доложено попечителю Рижского учебного округа.

 

15-го и в ночь с 15 на 16 января манифестанты ходили небольши­ми толпами и разбили в нескольких местах окна, но мерами полиции, при содействии военных патрулей, были рассеяны. 15 января же, ввиду сообщенных мне начальником жандармского управления слухов, что из гор. Риги вышли до 500 человек в гор. Митаву для поддсржания стачечников и что в 3 часа ночи предполагается произве­сти нападение на губернскую тюрьму, причем слухи эти подтвердили мне как митаво-бауский уездный начальник, так и митавский полиц­мейстер, я просил начальника местного гарнизона задержать, если представится возможным, две роты, пришедшие из Швегофа и Вюрпау и остановившиеся в Митаве на отдых. Эти войсковые части при­были в город по распоряжению генерала Иевреинова, приказавшего им, согласно моей просьбе, при совершении обычной прогулки, отпра­виться по дороге в Митаву.

 

Из местных войск для охраны города 15 января одна рота распо­ложена была в замке для охраны помещающихся в нем казенных учреждений (казначейства и пр.), а также с целью задержать толпу, если бы таковая прибыла из Риги, а из других войск были оставле­ны патрульные и сторожевые отряды; последние охраняли водопро­вод и пожарный обоз и не допускали толпу к губернской тюрьме. 15 же января на некоторых фабриках была выдача фабричным жалованья; но выданы были деньги лишь за прослуженные дни, за прогульные же дни 14 и 15 января деньги не выдавались; беспоряд­ков по этому случаю не было произведено.

 

Около 8 1/2 часов утра 16-го сего января собралась толпа на улицах города Митавы, но скоро разошлась. К полудню стало известным, что главари забастовавших рабочих объявили им, чтобы они 17 янва­ря в 8 часов утра явились на ту фабрику, где каждый из них рабо­тал до забастовки, и что там будут предъявлены фабрикантам требо­вания об улучшении положения рабочих. Меры охранения города на 17 число приняты те же, что и 16 января.

 

За губернатора вице-губернатор Коростовец.

 

***

Из донесения Либавского отделения Минского жандармского полицейского управления шефу отдельного корпуса жандармов,

13 января 1905 г.

 

Доношу, что 13 сего января, около 9 часов утра, рабочие, забасто­вавшие на городских фабриках и заводах, явились в числе более 200 человек в Либавские железнодорожные мастерские и угрозами потребовали прекращения работ в мастерских. Рабочие железнодорож­ных мастерских в числе 800 человек прекратили работы и спокойно удалились. Беспорядков при этом никаких не было. Забастовавшие рабочие в городе Либаве повсеместно прекратили работы. Войска вызваны.

 

Начальник отделения ротмистр Кальницкий.

 

***

Из доклада помощника начальника Курляндского губернского жандармского управления в департамент полиции, 23 января 1905 г.

 

13 января в 6 ч. утра ко мне по уцелевшему проводу дежурный агент центральной телефонной станции Николай Ивашкевич сообщил, что только что к нему на станцию ворвалось 5 или 8 человек, якобы рабочих, лица и руки которых, видимо нарочно, были замазаны чер­ным, но личности были несомненно интеллигентные. Прибывшие задержали Ивашкевича, грозили револьвером, если он двинется, а один из них топором начал сбивать кнопки для соединения проводов, а затем перерубать и самые провода, часть которых была испорчена, после чего нападавшие скрылись, никем не задержанные. У двух сторожей внизу в то же время стояли трое лиц, не допустивших их дать куда-либо знать...

 

Спустя полчаса после посещения телефонной станции группа неиз­вестных лиц 25—30 человек ворвалась на крупнейший завод акцио­нерного общества «Бсккер и К» и согнав рабочих вывела их на ули­цу, погасили огни, спустили пар, затем часть забастовавших рабочих и толпы прошла на соседний завод «Везувий», где также заставила бросить работы, угрожая палками, кусками железа, камнями; другая же часть с криками, гамом и звуками рожка направилась к железно­дорожным мастерским Либаво-Роменской ж. д. и там сняла рабочих. Толпа шла с красным большим флагом. После этого забастовали все заводы и фабрики г. Либавы, ремесленные заведения (около 60), обе типографии местных газет, «Либавского вестника» и немецкой, куда последовательно являлись толпы стачечников и прекращали работы.

 

Около половины 10-го утра, когда толпа с красным флагом и пе­нием шла от скотобойни Зелигмана и Марриота и проходила по пло­щади у Газенпотского вокзала, она встретила подчиненного мне ун­тер-офицера Христиана Рушевица, бывшего в этот день одним из дежурных по торговому порту. Пока не выяснено с точностью, что про­изошло; но некоторым рассказам ун.-оф. Рушевиц бросился выхватить флаг, по другим, увидя его, пять человек (также с вымазанными ли­цами) окружили его, сорвали казенный револьвер, бывший при нем, как у дежурного, и начали бить, пригнув к земле, а когда он вырвал­ся и бросился к близ стоящему пароходу «Эклиптика», то в него про­изведено было пять выстрелов...

 

Толпа прошла по северной стороне канала гавани, прогнав порто­вых рабочих с судов и погрузки, которые в большинстве присоеди­нились к толпе.

 

К этому времени выведены были на определенные места войска, но, заняв городской мост, они не поспели к большому железнодорожному мосту, и толпы рабочих с криками, гамом, перешли в старый город частью по этому мосту, частью по льду замерзшего Либавского озера. Паника охватила базар и ближайшие магазины.

 

Толпы прошли к фабрикам и типографиям па этой стороне. Затем центральная группа спустилась на Вилавское озеро, где несколько ораторов произнесли речи, сделали распоряжения на следующий день, и после этого толпа двинулась в Новую Либаву, где большая часть, собственно рабочих, пошла по домам...

 

В пятницу 14 января утром, прибыл в Либаву г. курляндский гу­бернатор, и, ввиду выяснившегося крайнего недостатка наличных в Либаве войск, обратился к командующему войсками Виленского воен­ного округа о высылке войск. Явный недостаток вооруженной силы, разбитой к тому же по отдельным местам в виде охранных караулов (банки, казначейство, почта и др.) повел к тому, что войска в первые два дня только следовали за толпой, не решаясь задерживать ее и не имея распоряжения употреблять в дело оружия против скопищ в несколько тысяч человек.

 

Демонстрантами в первый же день поднят был большой красный с лентами флаг с надписями по латышски: «Долой войну! Да здрав­ствует 8-ми час. рабочий день! Да здравствует генеральная стачка!». Разбрасывались массами прокламации печатанные и гектографирован­ные и пелись революционные песни (вроде марша «Красное знамя»), раздавались крики: «Долой самодержавие!» — «Долой царя!».

 

В пятницу вечером и субботу (14,15) те же толпы шумно ходили по городу, не допуская никаких работ на фабриках и заводах, и с насилиями сгоняли рабочих в тех местах, где производилась какая-либо работа (например, в типографии Мейера).

 

Того же числа прибыл из г. Вильно помощник командующего вой­сками Виленского военного округа, ген.-лейт. Кршивицкий, вступив­ший в и. д. начальника гарнизона.

 

За эти дни издано было г. губернатором три объявления с обра­щением к населению и стачечникам.

 

14-го же числа появились небольшие гектографированные прокла­мации со штемпелем «Либавского комитета Латышской социал-демо­кратической рабочей партии», излагавшие восемь пунктов требований стачечников, заканчивающиеся словами: «Смерть варварам! Долой самодержавие! Да здравствует генеральная стачка!».

 

Электрическое освещение в городе, благодаря охране центральной станции, действовало; газовое, прекратившееся 13 и 14-го числа, 15-го имелось, но по распоряжению полиции, фонари зажигались домовладельцами. Телефон к 14-му числу был почти исправлен. 13 и 14 числа но линии Либаво-Роменской ж. д. на 9-й и 13-й верстах подпилены были телеграфные столбы и порваны провода правительственной и железнодорожной линий; первый восстановлялся почти немедленно (дважды), второй же почти два дня бездействовал.

 

В субботу (15) прибыл из Митавы Виндавский пех. полк, затем два эскадрона 7-го драгунского Новороссийского полка, а в воскресенье утром два батальона Новотроицкого пех. полка и два пеших полевых орудия (последние специально для охраны крепости).

 

За эти дни трамвай по улицам не ходил. Вечером толпа принудила закрыть местные пекарни и кондитерскую Боница.

 

10-го числа, в. воскресенье, толпы начали группироваться на пло­щади Анненской латышской церкви (старый базар) и после богослу­жения направились на Сенную площадь, где, разбросав массу прокла­маций, подняв красный флаг, двинулись общей толпой по Береговой улице с криками, желая пройти по старой Либаве, но подоспевши­ми в это время войсками были загнаны на берег моря, где спустя некоторое время окружены в количестве более 600 человек, при чем, однако, многие успели скрыться через забор, граничащий с городской больницей.

 

Из числа задержанных по указаниям чинов полиции и войск отде­лено было 57 чел., якобы из центра толпы, которые после обыска на месте были препровождены в местную тюрьму, остальные по оди­ночке проверялись и обыскивались чинами полиции, мною и подчи­ненными мне унтер-офицерами, причем из числа их арестовано еще 30 чел., всего 87 лиц.

 

В толпе взят красный флаг, несколько ножей, кинжалов, палок, револьверов, боевых патронов, причем большую часть оружия демонстранты успели выбросить или в море или за забор Городской больницы, где оно было расхищено посторонними лицами.

 

С воскресенья по сие число (16—23) на большой части фабрик и заводов забастовка продолжается, убытки весьма значительны, экс­порт прекратился, в торговой гавани более 42-х пароходов ожидают нагрузки.

 

К предыдущим требованиям рабочих присоединено требование о надбавке заработной платы вообще на 20%.

 

С 16-го числа демонстраций политического характера не наблюда­лось, остался неразрешенным экономический вопрос. Войска в городе. Циркулируют слухи о могущих возникнуть демонстрациях или немедленно по уходе войск (в особенности «Красных шапок», т. е. драгун), или при длительном неразрешении экономических вопросов, или же, наконец, о переносе беспорядков на 1 мая (17 апреля); упорно держится слух о готовящемся разносе моей канцелярии.

 

Войска огнестрельного оружия пока в дело не употребляли, но прикладами и штыками разгоняли толпы, серьезно раненых до сего не выяснено.

 

На заводах и фабриках вывешено объявление о категорическом приглашении рабочих стать на работы 25-го числа, а появившиеся с этого числа будут уволены. На своих совещаниях фабриканты поста­новили никаких уступок не делать, требований об уплате денег за дни забастовки не удовлетворять.

 

Подполковник Мезенцев.

 

***

Из донесения помощника начальника Курляндского губернского жандармского управления в департамент полиции, 30 апреля 1905 г.

 

С сего 30 апреля в Либаве прекратили работы все без исключения фабрики, заводы и оба порта торговый и военный императора Алек­сандра III. Рабочие пока совершенно мирно оставили работы, где по­лагалось, получили платежи и заявили, что начинают с сегодня празднование 1 мая, а так как оно пришлось в текущем году на вос­кресный день, то дабы это не сочли обычным праздничным днем, будут праздновать еще и 2-е число, понедельник.

 

Сегодня уже рабочие группами гуляют по улицам, пока не нару­шая порядка. В военном порту, где при выдаче срочных платежей рабочие требовали прибавок, им таковые сделаны, и они большой толпой, выкинув русские национальные флаги, с пением пошли в го­род по домам.

 

Об изложенном имею честь доложить департаменту полиции.

 

Подполковник Мезенцев.

 

***

Из донесения пом. начальника Курляндского губернского жандармского управления в департамент полиции, 13 мая 1905 г.

 

За последний период забастовки фабричных рабочих в Либаве не прекращаются, одновременно бастовали все заводы, затем часть приступала к работам, снова их бросала и ныне работают некоторые только заводы, в том числе крупнейший Проволочный. Приказчики бастовали полностью только три дня, ныне большинство приступило к работам. Стачка извозчиков пока не приведена в исполнение, они же­лают праздничного отдыха и вознаграждения от чинов полиции и возмещения убытков при порче этими седоками обивки и пр. экипа­жей. Портовые рабочие не бастовали.

 

Во время забастовки рабочих железоделательного завода «Везувий» кем-то с ночи прикреплен был красный флаг с надписями: «Да здрав­ствует революция» и «Долой самодержавие» — на самом верху завод­ской трубы, который и провисел полдня, пока не был снят чинами полиции под охраной казаков.

 

12 мая происходили похороны одной из работниц Пробочной фабрики на Барнбушском кладбище, чем воспользовались рабочие, устро­ив демонстрацию на кладбище, разбрасывали прокламации, возложили венок с красными лентами, а затем толпой более 1 500 чел. отпра­вились по городу, распевая революционные песни. Ни полиция, ни казаки не препятствовали движению.

 

Подполковник Мезенцев.

 

***

Доклад курляндского губернатора министру внутренних дел,

21 мая 1905 г.

 

Беспорядки, вызываемые забастовками, как сельских рабочих, так и фабричных, во вверенной моему управлению губернии все еще не только не прекратились, но в последние дни далее снова возобно­вились и начинают принимать все большие и большие размеры.

 

Особенно острую форму имеют движения рабочих в городах Виндаве. Либаве и Митаве.

 

В Виндаве забастовали каменщики, в Либаве работы продолжаются лишь на нескольких фабриках, в Митаве же снова забастовали рабочие с фабрики Крамера, до сих пор являвшиеся вожаками в деле забастовки рабочих в гор. Митаве.

 

Забастовавшие рабочие, не имея занятий, собираются в толпы и производят демонстрации.

 

В Виндаве, опасаясь насилия со стороны забастовщиков, считаю нужным усилить находящийся там военный отряд присылкой в го­род драгун. В Либаве для рассеяния толпы необходимо было прибег­нуть к вызову войск, причем, при водворении порядка, было ранено четыре человека, а в полицейместера произведено несколько выстре­лов. В Митаве забастовавшие рабочие, хотя и ведут себя пока еще сравнительно спокойно, но рассчитывать на возможность поддержать порядок одними полицейскими силами нельзя и здесь и спокойного течения жизни можно достигнуть лишь при помощи военной силы.

 

Представляя об изложенном на благоусмотрение вашего высокопревосходительства, сообщаю, что я с своей стороны нахожу безусловно необходимым дальнейшее пребывание в губернии войсковых частей, призванных для содействия гражданским властям в деле охранения порядка и спокойствия от нарушения их забастовщиками.

 

Управляющий канцелярией Мауринг.

 

***

Телеграмма курляндского губернатора товарищу  министра  внутренних дел, 27 июля 1905 г.

 

Начавшиеся вчера крупные беспорядки в Митавском, Баусском и Туккумском уездах принимают до такой степени охватывающие всю эту местность направления, что местных войсковых средств оказы­вается далеко недостаточно. В случае прибытия сильных, прошен­ных конных частей положение может измениться. Все что можно, не ослабляя защищенность города Митавы, начальником гарнизона выпущено, причем сделана, по моему мнению, ошибка в том, что из числа прибывшего в воскресенье в Митаву Виндавского полка две роты направлены для замены ранее поступивших рот Донданген Экенграф. По дошедшим сведениям, недалеко от Ковенской границы вчера собралась из разных сторон толпа в несколько тысяч человек. В направленный туда взвод казаков было в лесу сделано до 60 вы­стрелов ружейных. Казаки дали пять залпов, причем часть толпы рассеялась, остальная засела в лесу, туда отправлена одна рота. По сведениям раненых с обеих сторон не было. Произошло это вчера при наступлении сумерок. Сегодня железнодорожный жандармский надзор сообщил, что по Виндавской железной дороге движется толпа, разрушая полотно и телеграф. Замещающий подполковника Петрова направлен начальнику гарнизона на предмет отправления туда экс­тренного поезда с воинской частью.

 

Губернатор Свербеев.

 

***

Из телеграммы товарища министра внутренних дел министру внутренних дел, 6 августа 1905 г.

 

Из совокупности данных, выясняющихся на месте, я прихожу к заключению, что возлагаемые шталмейстером Свербеевым надеяеды па успокоение [Курляндской] губернии, в зависимости от прибытия новых войсковых частей в Митавский и Баусский уезды, не имеют достаточных оснований. Единственным средством, по моему мнению, являлось бы введение военного положения одновременно с значительным усилением средств розыска, ибо доныне местным властям не удавалось вовсе обнаруживать ни виновников насилий, ни рево­люционной организации.

 

Ватаци.

 

***

Из рапорта коменданта Либавской крепости  Курляндскому временному генерал-губернатору, 21 октября 1905 г.

 

О событиях в Либаве за истекшую неделю с 17-го сего октября имею честь доложить вашему превосходительству нижеследующее.

 

Настроение в Либаве продолжало оставаться крайне тревожным еще со времени 9-й частной мобилизации, т. е. с половины августа. Данный 20 августа войсками гарнизона нагло бесчинствующим ре­волюционерам кровавый урок первоначально несколько их озадачил, но затем отсутствие на месте скорого суда и известные недостатки полиции дали им возможность очнуться, почему уже в начале октяб­ря стали заметными признаки быстрого пробуждения их антиправи­тельственной деятельности. В половине же октября стали повсюду циркулировать тревожные слухи об общей забастовке и о возможно­сти со стороны революционных элементов активных действий в виде насилий, нападений и бесчинств.

 

Эти обстоятельства побудили меня еще 15 октября созвать сове­щание из начальников крепостных управлений и штаба и команди­ров 178 пехотного Венденского полка и Либавского крепостного ба­тальона. На этом совещании был разработан план действий войск гарнизона и общей тревоги, сигналом для которой должны были по­служить 6 боевых выстрелов из орудий Канэ на батарее № 6. По этому сигналу все войска Либавского гарнизона должны были вы­ступить из казарм и двигаться по заранее выработанным указаниям начальников охранных отрядов в Новой и Старой Либаве. При общей тревоге имелось в виду привлечь и 2 роты флотских экипажей из порта императора Александра III и 2 эскадрона Смоленских драгун расположенных в вышеназванном порту и в городе Гробине. Дабы сохранить все приготовления в тайне и подействовать в нужную ми­нуту на мятежников ошеломляющим образом, все подготовительные распоряжения были отданы словесно.

 

Необходимость заблаговременно выработанного плана подавления бесчинства революционных элементов скоро оправдалась.

 

Уже с 17 октября вечером быстро распространились слухи о высо­чайшем манифесте, даровавшем русским гражданам новые права: ре­волюционеры собрались на совещания и объявили на 18 октября об­щую забастовку.

 

Рано утром 18 октября в Новой Либаве быстро образовались огром­ные толпы с намерением двинуться на Старую Либаву. Тогда я объ­явил тревогу и, вслед за орудийными выстрелами с батареи № 6, все войска гарнизона мгновенно и с разных сторон выступили к намечен­ным пунктам. Первые натиски толпы были остановлены донскими казаками под начальством есаула Коробченко, причем был ранен 1 казак и одна казачья лошадь, а из толпы были ранены несколько человек. Затем революционеры, видя и встречая повсюду полную го­товность войск, к коим были приданы и пулеметы, далее итти не решились и обратили свои сборища в митинги возле железнодорожных мастерских, на которых собрались также и фабричные рабочие и железнодорожнс служащие...

 

Подобные митинги продолжались возле железнодорожных мастер­ских 19, 20 и 22 октября.

 

В эти же дни продолжалась и общая забастовка: железные дороги, трамвай, извозчики и типографии не работали, торговли закрыва­лись, были попытки принудить закрыть и гостиницы, а врывавшие­ся в частные дома революционеры заставляли прислугу итти на ми­тинги: улицы по окончании митингов наполнялись толпами с красны­ми флагами и ораторами, произносившими возбуждающие революцион­ные речи, эти ораторы позволяли себе обращаться с речами даже непосредственно к войскам и только удивительные такт и самооблада­ние войск не довели дела до кровавых столкновений. В толпу входи­ли и забастовавшие воспитанники местных гимназий, реального и, особенно, коммерческого училищ. Постоянная готовность войск дать толпе отпор и охрана наиболее важных учреждений (банков, электри­ческой и телефонной станций, газового завода, некоторых консульств, почты и телеграфа и т. и.) поддерживали в городе относительный по­рядок и не допускали до крупных насилий и бесчинств, причем войска действовали преимущественно напором и прикладами.

 

Из событий этих дней заслуживает внимания случай вызова войск 19 октября для охраны Николаевской классической гимназии.

 

В средне-учебных заведениях Либавы занятия учащихся прекра­тились еще 14 октября. Начало забастовке подало коммерческое училище, среди воспитанников которого более 40% евреев. С этого вре­мени настроение учащихся было крайне возбужденным.

 

19 октября, около 4 часов дня, толпа из 500 человек, на половину учащихся, наполовину посторонних двинулась из Новой Либавы в Старую к зданию Николаевской классической гимназии. Проникнуть в здание через закрытый парадный ход толпе не удалось, почему часть толпы проникла па гимназический двор через ворота в дере­вянном заборе. Приближение толпы заставило директора гимназии г. Смирнягина, опасавшегося насилий, предупредить о движении толпы 2-й полицейский участок, а затем когда толпа ворвалась во двор, потребовать и военной защиты против насилий. Пристав 2-го участка через городового потребовал от бывшей при участке в наряде полуроты 178 пехотного Венденского полка отправления военной силы для охраны гимназии, вследствие этого к последней отправился 1 взвод под командой офицера. Прибыв на место происшествия, взвод увидел, что во дворе гимназии уже находилась ворвавшаяся толпа в 250 человек, которая шумела. Офицер, не прибегая к насильственным действиям, начал уговаривать толпу разойтись; толпа же, по преиму­ществу посторонние лица, окружила офицера, отделила его от взвода и с криками и угрожающими жестами стала требовать немедленного удаления военной силы. Видя своего офицера отрезанным и в опасности и уже слыша крики «бери его», нижние чины бросились на вы­ручку своего начальника, действуя против толпы напором и прикла­дами. Никаких других насильственных действий со стороны взвода не было, но, том не менее, руководившие толпой агитаторы (из посторонних лиц, учащихся и даже учителей) обвинили войска в избиении учащихся штыками. Вследствие этого, возбужденная толпа отправила ко мне нескольких человек с протестом против действий войск и с требованием удаления взвода из двора гимназии. Для выяснения об­стоятельства дела я командировал на место происшествия начальника инженеров крепости, генерал-майора Порошина, который и успокоил толпу.

 

Произведенное после подробное дознание выяснило совершенно корректное поведение офицера и его взвода. При этом оказалось, что вызвавшая войска полиция не имела на месте происшествия своего представителя, за исключением постового городового.

 

В вышеуказанные дни с 19 по 21 октября включительно на митин­гах собирались до 25 — 30 тысяч, часть которых составляли любопытствующие из населения, а равно и притянутые па сходку насильно; на митингах принимали участие и ученики местных средне-учебных заведений...

 

Старший адъютант капитан Толоконников.

 

***

Выписка из «возражений» на запрос членов Государственной думы министрам: внутренних дел, военному, морскому и юстиции, по поводу правительственных репрессий в Прибалтике в 1905—1906 г.г. от 18 октября 1910 г.

 

24 ноября 1905 года последовал высочайший указ об учреждении временного Прибалтийского генерал-губернаторства и на должность генерал-губернатора назначен 4 декабря генерал-лейтенант Соллогуб, за перерывом сообщения, кружным путем через Двинск, Штокмансгоф и Ремерсгоф.

 

Одновременно с сим министерство внутренних дел вошло в сноше­ние с военным министерством о немедленном командировании в Лифляндскую губернию, для подавления крестьянского бунта свободных воинских частей Петербургского военного округа, а по всеподданнейшему докладу управляющим министерством внутренних дел сенато­ром Дурново телеграммы лифляндского губернатора о том, что войска при столкновениях с мятежниками несут потери офицерами и ниж­ними чинами, последовала высочайшая резолюция: «Не следует дро­бить войска мелкими частями, а держать их вместе и действовать ре­шительно».

 

В виду слабого состава частей — 20—40 человек в ротах, эскадронах в сотнях — для подавления вооруженного восстания в Прибалтий­ском крае были организованы в декабре 1905 года следующие от­дельные экспедиционные отряды:

 

1) Северный, под командой свиты его величества генерал-майора Орлова, в составе 1 батальона пехоты, 8 эскадронов конницы, 6 ору­дий и 4 пулеметов, для действий в Валкском, Вольмарском и Венденском уездах Лифляндской губернии.

 

2) Южный, под начальством генерал-майора Мейнарда, из 6 эскад­ронов. 2 сотен и 2 конных орудий, сосредоточенный у Штокмансгофа.

 

3) Отряд генерал-майора Вендта из 2 батальонов, 2 эскадронов, 6 орудий и 2 пулеметов, расположенный в окрестностях Крейцбурга и предназначенный специально для восстановления движения по Риго-Орловской железной дороге.

 

Кроме того направлены:

 

1) В Митаву 4 батальона пехоты, 6 эскадронов кавалерии и 2 ба­тареи артиллерии.

 

2) В Эстляндскую губернию — 2 батальона моряков с пулеметами.

 

3) На остров Эзель, по высочайшему повелению 24 декабря 1905 года, отряд моряков в 218 человек с 2 пулеметами при 8 офицерах.

 

4) На станцию «Пыталово», для наблюдения за примыкающим к ней участком Варшавской железной дороги, отряд есаула Граббе, в соста­ве 2 рот пехоты и 1 сотни казаков при 2-х пулеметах.

 

Командированные военные отряды, принадлежа к различным вой­сковым частям, прибывали в охваченные восстанием местности на короткое время и по прекращении беспорядков получали другое назначение, а на смену их формировались новые отряды.

 

Все эти отряды руководствовались в своих действиях инструкция­ми временного Прибалтийского генерал-губернатора генерал-лейте­нанта Соллогуба, которые разновременно дополнялись высочайшими указаниями, постановлениями совета министров и разъяснениями тогдашнего председателя совета министров графа Витте.

 

Впоследствии малочисленность полиции и нерешительность уезд­ных властей, обращение населения к военным начальникам и необ­ходимость производства целого ряда дознаний с направлением их к судебным властям вынудила генерал-лейтенанта Соллогуба расши­рить полномочия отрядных начальников и предоставить им, на ос­новании статей 19 и 21 военного положения, генерал-губернаторские права и обязанности. Таким образом, в крае, независимо от временного прибалтийского генерал-губернатора, стали действовать на одинако­вых с ним правах: 1) начальник Северного отряда генерал-майор Ор­лов, 2) начальник войск в Юрьевском и Феллинском уездах генерал-майор Клоченко, 3) начальник Виленского летучего отряда геперал-майор Вендт. Кроме того, в некоторой части Лифляндской губернии был снабжен теми же правами губернатор и продолжены были пол­номочия курляндского и эстляндского генерал-губернаторов.

 

Во исполнение этих указаний военные отряды прибегали, в слу­чае надобности, к воздействию строгими мерами, имея в виду глав­ную цель своего назначения — восстановление правительственной власти и водворение спокойствия в крае.

 

Всего за время действия отрядов в 1905—1907 годах убито 625 мятежников... *

***

*примечание журнала: Эти так называемые официальные сведения о количестве убитых во время карательных экспедиций в Прибалтике ни в какой степени не соответствуют действительности. Достаточно указать, что с первых дней выступления прибалтийского пролетариата в 1905 году, в январские дни, только в одной Риге было убито 80 человек и ранено 300. Там же в июльские дни 1905 года было убито 52 человека и ранено 117 (см. газету «Вперёд» № 5 и «Пролетарий» № 13 от 9/1 ст. ст.1905г.). Эта сводка совершенно умалчивает о тысячах революционерах Прибалтики, преследуемых царизмом и погибших в тюрьмах и ссылках.

 

***

Источник:

исторический журнал

«Красный архив»,

№5, 1940 г., стр. 114-156.

***

Copyright MyCorp © 2013. Uztaisi bezmaksas mājas lapu ar uCoz